TOPICS :: ПУБЛИКАЦИИ  
Грузия: новый портал  
Домой
Профиль
Вопросы
 
Поиск
 
Форум  (80)  (К)
Фотогалерея
Файлы
Публикации
Журналы
Рецепты
Ссылки

2003
Вечером в Тбилиси вошла автоколонна оппозиции. Сотни автомобилей за сутки преодолели путь от Зугдиди на Западе страны до столицы Грузии.

Об истории заповедания Лагодехского ущелья

Добавил: Петр Згонников on 13 Мар, 2009 г. - 19:09
Посвящается 100-летию со дня смерти
Людвига Францевича Млокосевича
Знакомством с Лагодехским ущельем и зоологи
и ботаники обязаны главным образом семье
покойного Л.Ф.Млокосевича
(А.П.Семенов-Тян-Шанский, 1915)

Автор: Петр Згонников

    
Городок Лагодехи, что лежит на востоке Грузии, у подножья Главного Кавказского хребта, - моя родина. Здесь жили мои родители, русская семья, как и сотни  других русских  семей, оказавшихся по воле истории в этом предгорном  местечке.
       Маленькое, неприметное поселение, без железных дорог и театров, с малолюдными улицами и живностью во  дворах.  Райцентр, сонный уголок провинциальной Грузии, каких немало в этой горной стране.  Но есть у Лагодехи свое лицо, свое достоинство, выделяющее его из множества таких же негромких грузинских городков - заповедник. 
          Лагодехский заповедник, редкий по своей красоте и уникальности уголок дикой природы, принес городу моего детства широкую известность - он включен ЮНЕСКО в число памятников природы мирового значения. Начинается заповедник  сразу за городской чертой, городок подпер его, не оставив и метра буферной зоны,  и если бы не  заповедный статус  первого – давно поглотил на свои потребы.   
      Под Лагодехским заповедником понимается, прежде всего,  особое Лагодехское ущелье,  образуемое двумя массивными отрогами Главного хребта. Один отрог прикрывает ущелье с востока,  другой - с запада; на линии, соединяющей южные оконечности отрогов,  стоят крайние, на границе с лесом дома лагодехцев.  Между отрогами  проходит обрывистый хребет, называемый местными русскими  «Средний Бугор» и служащий водоразделом для двух главных речек ущелья – Лагодехисхеви (Лагодех-ор) и Шромисхеви (Анцаль-ор). Речки мелкие, неширокие, летом часто пересыхают, чем  составляют проблему  купанию  детворы и поливу огородов местными жителями. Во время затяжных дождей эти  речки переполняются  водой, которая со страшным ревом несет тысячи тонн камней, песка, земли и поверженных  потоком деревьев.
     С севера ущелье замыкается горой Хочал-даг, трехтысячная высота  которой препятствует доступу  в ущелье холодных масс воздуха из России.  
      По направлению к югу ущелье, постепенно расширяясь, выходит в Алазанскую долину, открывая  тем самым свое нутро прямым  лучам солнца.  Небо над Алазанью почти всегда безоблачно и поэтому ущелье большую часть года залито солнечным светом.
        Географические особенности ущелья способствуют образованию в его низовьях  парникового эффекта. Воздух летом здесь как в русской бане:  теплый и влажный - из-за обилия солнца и из-за бесчисленных родников и серных источников, бьющих в ущелье едва ли не из-под каждого камня.
      У  входа в ущелье, с юга,  расположен  Лагодехи, основанный в первой половине 19 века отставными солдатами и офицерами квартировавшего здесь русского полка. Казаки и солдаты стояли тогда живой стеной между аварцами и грузинами, не позволяя первым вторгаться в пределы Грузии.
    Лагодехское ущелье – единственные в  Закавказье континентальные субтропики.  
    Классические субтропики, те, что на берегах теплых морей,  в Закавказье можно встретить только на побережье Черного моря и на Талышском побережье Каспийского.  А чтоб субтропики да без моря – только в Лагодехи. Субтропическое чудо Лагодехи невелико по размерам, около  10 километров вверх по ущелью, и 5-6 километров – в ширину. На этом карликовом участке земли расположилось невиданное по своему богатству зеленое царство, насчитывающее более полутора тысяч разных ботанических видов. Здесь обитают эндемики, цветы, которые не растут более нигде в мире. Высокий и густой лес в низовьях ущелья увит плющом, который длинными лианами свисает с деревьев.
       Но стоит немного удалиться от Лагодехи в любую из сторон, как климат, а за ним и растительность,  резко меняются. Яркая зелень уступает место  невысоким чахлым деревьям, степному кустарнику, сухолюбам  и сожженной солнцем траве.  В октябре Кахетия уже погружается в осеннюю спячку,  на всем пути от Тбилиси до восточных границ страны  деревья стоят голыми,  с облетевшей листвой, и только в Лагодехи природа все еще играет  зелеными  красками лета. Под напором мягкой осени  ландшафт сереет лишь  к середине ноября, но уже в декабре на солнечных пригорках    появляются первые вестники близкого тепла - одиночные примулы, одуванчики и фиалки. Это  робко заявляет о себе первая, ранняя весна (Л.Ф.Млокосевич, 1897), вторая же, настоящая, горячая и буйная придет в марте-апреле. Перед Новым годом на приусадебных участках  лагодехцев еще можно полакомиться ягодами поздней малины. В январе тепла в воздухе становится больше,  в лесу пробуждаются  новые цветы и растения. К концу месяца  число их достигает почти трех десятков.
      Секрет лагодехских локальных субтропиков  ученые видят в том, что Лагодехское ущелье каким-то образом избежало непосредственного влияния ледникового периода.  Поэтому растения колхидского типа, некогда покрывавшие территорию всей Грузии, вымерли во времена ледниковой периода везде,  кроме Лагодехского ущелья. Климат ущелья, близкий к субтропическому,  позволил выжить лапине, клекачке, величественному клену и другим зеленым «ветеранам»  доледниковой эры.
    В ущелье множество рек и речушек, более тридцати водопадов, непроходимые  ущелья,  пещеры,  озера, альпийские луга… Богатство, первозданность, красота и неповторимость природы Лагодех  явились решающими мотивами для заповедания Лагодехского ущелья.
      Произошло это  в  1912 году. Тогда, благодаря полувековым трудам и энтузиазму  одного из поселенцев Лагодех, участию ряда  российских ученых,  инициативе Императорской Академии Наук и усилиям администрации Кавказского края,   Лагодехское ущелье с 3500 десятинами земель  стало одним из первых  заповедников Российской империи.            
     Как случилось, что  именно  безвестный, окраинный  Лагодех, населенный  в то время менее чемт тремястами душами русских поселян,  стал едва ли не первым заповедником Империи?  Как это происходило? Чьими стараниями? Кто привлек внимание ученых к этому уникуму природы?  Кто первым сказал, что природу Лагодех надо беречь и защищать? И кто откликнулся на этот зов?
  
             
                                          Людвиг Млокосевич: Первооткрыватель  

        В 1831 году в Варшаве, в семье польского генерала Францишека Млокосевича и княгини Анны Яниковской, произошло прибавление. Родился мальчик, третий в роду, названный  Людвиком  ( сам Млокосевич  по-русски писал свое имя как «Людвиг», в связи с чем я счел нужным в своем повествовании также называть его Людвигом – автор). 
      Только двое из рода Млокосевичей, Людвиг и отец его Францишек,  станут  персоналиями «Польского биографического словаря», энциклопедии знаменитых людей Польши.  Первый как прославленный военачальник, второй, как  известный натуралист и  исследователь природы Кавказа и Персии.
   Лагодех стал для Млокосевича второй родиной. Здесь он жил, здесь он похоронен. Здесь к нему пришла  слава одного из пионеров исследования природы Кавказа, отсюда он сделал свои первые шаги в историю науки, чтобы навсегда остаться в ней в рядах знаменитых охотников за растениями (Элис М.Котс).
   Самобытность, образованность, самоотверженность, бескорыстие, с какой он отдавал себя служению науке, сделали из него живую легенду. А еще – образ жизни. Вдали от цивилизации, в близости с  природой,  с минимумом контактов с людьми, с отрицанием эксплуатации и насилия.  Ревностный последователь идей Руссо и Толстого, он на примере собственной жизни пытался доказать, что его идейные учителя – правы, что можно жить в гармонии с природой, питаться трудом своих рук и не принуждать к труду на себя других людей. В своей усадьбе, расположенной на окраине местечка, у входа в Лагодехское ущелье, он создал собственный мир - «государство в государстве». Социальные институты, право считал ненужной выдумкой, средством насилия над личностью. Детей в школу не отдавал, сам учил их разным языкам, математике, ботанике и зоологии.  Целыми днями он и члены его семьи пропадали среди природы, в которой глава семьи видел «гарантию душевной чистоты».  Жизнь в этом изолированном от общества «государстве» протекала по своим законам, и тем, кто попадал в этот мир, с восхищением рассказывали  об увиденной ими семейной идиллии.
         Научный сотрудник Ботанического Сада Императорского Юрьевского Университета Болеслав Гриневецкий, посетивший Млокосевича в Лагодехах в 1900 году, писал в своих воспоминаниях: «Среди собравшейся  за столом семьи бегали собачки, по плечам и столу  прыгали прирученные птицы, а одна из прирученных галок, передразнивая младшего сынка, орала время от времени «Папаша!» Если кто из собеседников хотел напиться воды, то брал со стола  кувшин или стакан и шел к  подножью большой липы, откуда пробивался источник чистой воды. Если хотел кто-то умыться или помыть руки,  то направлялся к берегу потока, куда все мужчины ходили каждое утро. Над другим ручьем, огибающим домовладение, было специальное место, предназначенное для женщин. Со смехом  хозяин мне рассказывал, что как-то его барышни прибежали с криком и полураздетые: на то место, где они обычно купались, явился медведь – попить воды» .
     Читая эти строки, кажется, будто Млокосевич для устройства жизни своего семейства «на природе» в качестве практического  пособия использовал книгу «Эмиль или о воспитании»  Руссо, в которой тот приводит  описание сада царя Алкиноя из седьмой книги «Одиссеи» - так удивительны некоторые совпадения.
      
         «Два там источника были: один обтекал, извиваясь,
         Сад, а другой перед самым порогом царева жилища
         Светлою струёю, и граждане в чем черпали воду».
                  
« … Что-то в нем было от Ж.Ж.Руссо, - пишет далее о Млокосевиче  Б.Гриневецкий, - этого воюющего с обществом и с самим собой великого поклонника природы, который чувствовал себя счастливым, собирая растения на отдаленных прогулках и в поездках и который говорил о себе: «Когда собираю растения, я не могу себя чувствовать несчастным».
      По воспоминаниям современников, Людвиг Млокосевич оставлял от общения с собой лучшие впечатления:  обаятельный собеседник, человек с кристаллически чистой душой, исключительной честности и рыцарской прямоты,  идеалист  с восторженно-юными взглядами на науку и на жизнь. Все, кто его знал,  отзывались о нем с большим уважением, но почти всегда добавляли при этом: «чудак».  «Оригинал, каких мало», – написал о  Млокосевиче директор Варшавского Зоологического кабинета при Варшавском университете Владислав Тачановский.  Когда Константин Браницкий, меценат музея, прослышав о необычной жизни польского дворянина в дебрях Кавказа, загорелся желанием ехать в Лагодех, Тачановский принялся его отговаривать: дескать, дикие горы Лагодех не для уважаемого пана, а только для привыкшего к трудностям Млокосевича. Всякий, кто только мог, старался посетить Лагодех, чтобы увидеть   эту легендарную особу.  «Быть на Кавказе и не видеть вас,- сказал однажды Людвигу Францевичу один из таких путешественников, - все равно, что быть в Риме и не видеть папу».
    Свою любовь к природе Людвиг обнаружил в юном возрасте, но строгий отец мечтал сделать из сына военного. Годы, проведенные по настоянию отца  в кадетском корпусе, Людвиг запомнил как страшное насилие. Отец умер, когда юноше было 14 лет. Он  тут же  оставил училище, вернулся домой  и с головой  ушел в изучение ботаники, зоологии, минералогии.
     Бредил Кавказом, рассказов о котором наслушался от стоявшего неподалеку от  имения  сестры под Варшавой  кавказского полка. Желание увидеть Кавказ было столь велико, что в возрасте 22 лет он  с радостью отправился на Кавказ, чтобы приступить к воинской службе в чине поручика Тифлисского гренадерского полка, стоявшего тогда штаб-квартирой в Лагодехском военном укреплении на Лезгинской кордонной линии.  
      Природа Лагодех поразила юного поляка. Все свободное время он бродил неподалеку от укрепления, удивляясь буйству и необычности местной флоры. Шла война с горцами, но молодой поручик воевал неохотно.  Отвращения к войне не скрывал, что привело к конфликту с сослуживцами. Тогда  начальство, видя склонности новичка и стараясь погасить конфликт,   определило Млокосевичу  заняться устройством полкового парка. 
      С заданием  он справился блестяще. Обширный парк, разбитый им на южной окраине Лагодех,  стал  лучшим в Кавказской армии.  В нем нашли приют невиданные для  этой части Грузии американские таксодиум и веллингтония, японский гинкго, лириодендрон, магнолии, группа лиан. Чтобы смягчить русским солдатам тоску по родине, Млокосевич доставил с гор 300 березок и посадил их в Лагодехах. Заложил фруктовый сад, саженцы из которого раздавал местным жителям, положив тем начало  процветавшим в 19 веке фруктовым садам Лагодех и Закатальского округа.
      Грузинский исследователь Андрия Капанадзе, оценивая труды Млокосевича по разведению в Лагодехах парка и сада,  спустя сто лет назовет его пионером лесокультурных начинаний в Кахетии.
    Успех польского «бонжура» («бонжурами» в Кавказской армии низшие чины называли офицеров, знавших французский язык – автор) вызвал новую волну интриг и зависти, не выдержав которых  Млокосевич в 1861 году выходит в отставку,  бросает свое  любимое детище,  полковой парк-сад, и отправляется в далекую Персию - «искать забвенья и лечить намученную людьми душу». По возвращении, в 1863 году, его, нагруженного гербариями, семенами и саженцами растений, арестовали на границе  и поместили в  Метехскую тюрьму в Тифлисе. Тогда взволновались аварцы соседних с Лагодехами Джаро-Белокан и на Млокосевича поступил донос, автор которого подозревал его « в сношениях с возмутившимися жителями Закатальского округа». За арестом последовала  ссылка в Воронеж и запрет возвращаться в Лагодех. Последовавшее после ссылки предписание поселиться и жить в Варшаве было для него мучительным наказанием – он уже не мыслил себе жизни без дикой красы Лагодех. Только благодаря хлопотам родственников, в 1867 году ему  разрешили вернуться в «центр красоты мира», как он когда-то назвал  пленившее его местечко. Вернулся не один, с женой,  воронежской казачкой,   родившей  ему 11 детей.
       Дети унаследуют любовь отца к исследованию природы, которая сделается фамильной чертой всего лагодехского рода Млокосевичей. Мне выпала честь быть знакомым  с внуком Млокосевича, Борисом Викторовичем. В 80-х годах прошлого века он работал заместителем директора АБНИЛОС.  Такой же, как и его дед. Идеалист, безгранично влюбленный в природу, беззлобный, необычайно мягкий человек, и - социально беззащитный, беспомощный перед человеческой наглостью, завистью, подлостью  и грубой силой.  
      Молодая чета поселились у  входа в Лагодехское ущелье,  подальше от людей, поближе к природе. Людвиг отгородил часть леса и построил большой деревянный дом. Неподалеку шумела горная речка Лагодех-ор, во дворе бил родниковый ключ, на деревьях зрели съедобные каштаны и грецкие орехи, в саду жужжали пчелы и наливались сладким соком виноградные грозди. И опять точь в точь  как у Руссо: «Там разведен был и сад виноградный, богатый…»
     Жил сын генерала подобно другим поселянам. Выращивал табак и виноград, разводил фруктовый сад, завел огород, держал большое хозяйство домашней птицы и скота, имел пасеку. Почти 20 лет проработал лесничим Сигнахского уезда, получая скромную и совершенно недостаточную для его большого семейства зарплату. Все свободное  время отдавал изучению природы.  Свое место  в науке обозначил «в собирании различных предметов естествознания» – животных, насекомых, бабочек и растений - и их поставке музеям России и Европы, ученым и частным лицам. Для этого много путешествовал  по Дагестану, Закавказью, Персии. Выписывал научные журналы и книги, отслеживая все новое, что происходило в биологической науке того времени.
   Среди его самых известных открытий эндемик Лагодехского ущелья, желтоцветный пион Млокосевича, Кавказский тетерев Млоксевича, Леонтица Смирнова, Эльдарская сосна Медведева, Кавказская саламандра Ваги. Всего же Млокосевичем открыто около 60  видов растительного и животного миров. Современники отмечали необычную скромность Млокосевича,  «черту весьма несвоевременную», из-за которой он даже систематически обработанные наблюдения за некоторыми областями естествознания отдавал в полное распоряжение других,  не желая выставлять свое имя».
     В своей усадьбе Млокосевич заложил  ботанический сад, продолжая начатые во время службы опыты по акклиматизации и разведению новых для Лагодех растений и деревьев – чая, маслин, цитрусовых, железного дерева, пробкового дерева, джута, сорго, рами, павловнии, японской хурмы, бамбука...  Сад жив до сих пор,  но заметно поредел: из-за естественной смерти деревьев и из-за людского варварства.
      На рабочем столе Млокосевич – тетрадь, в которую он записывает свои наблюдения за природными явлениями в Лагодехах.
     «1876 год. Дек. 25. Одуванчик (Taraxacum officinale) цветет. 1877 год. Января 1. Безвременник (Merendera caucasica), одуванчик (Taraxacum officinale) цветут. Янв.6. Цапельник (Erodium cicutarium), подснежник (Galanthus nivalic) и Veronica sp? цветут.
Янв.12. Primula aucalis расцвела. Янв.14. Фиалка (Viola odorata) расцвела. Янв.15.Молодая черемша на базаре продается. Янв.29. Пчелы видны с поноскою»…
      И так – из года в год, до конца своих дней, он фиксировал в своих тетрадях жизненные циклы лагодехской природы. Зато потом, когда Лагодех накроет табачная лихорадка и никотиновый пришелец  начнет теснить сады и леса, он поднимет свои старые тетради и покажет, насколько губительно сказалось разведение табака  на климате местечка.
       Результатом наблюдений явились опубликованные Млокосевичем в 1879 году «Заметки о периодических явлениях природы в окрестностях уроч. Лагодехи (Сигнахского уезда, Тифлисской губ.)» - первый научный труд о природе Лагодех. Через 20 лет, в 1897 году, вышла вторая публикация, «Заметки о цветении растений в окрестностях местечка Лагодехи, Сигнахского уезда»,  подытожившая итоги 30-летних наблюдений.
       Млокосевич переписывается со многими известными учеными своего времени, организует для них научные экспедиции по Закавказью. В Лагодех приходят письма из разных концов России и Европы,  обратно уходят посылки  с образцами новых, неизвестных науке видов. С Млокосевичем состоит в переписке знаменитый французский географ Элизе Реклю, лагодехский корреспондент  поставляет ему  ценные сведения о природе, флоре и фауне Кавказа. 
        Кроме того, он пишет. Небольшие статьи и заметки для кавказских изданий: об исчезании полезных животных, о щадящих способах лесосечной рубки, о последствиях человеческого вторжения в природные процессы, о стихийных явлениях…  В отделе редкой книги Харьковского университета мне удалось разыскать около 50 публикаций, но это, думается, далеко не все из опубликованного моим славным земляком.
         Со временем к Лагодехском натуралисту приходит признание. За вклад в биологическую науку, обогащение ботанических садов и зоологических музеев Юрьева, Петербурга, Тифлиса, Москвы Варшавы, Парижа многочисленными экспонатами Людвиг Млокосевич награждается  Серебряной медалью Императорского Русского Географического Общества, Большой Золотой Медалью Парижского общества Акклиматизации, а в 1896 году избирается  членом-корреспондентом Зоологического Музея при Императорской Академии Наук в Санкт-Петербурге.
       К  концу 19 века Европа начинает осознавать губительность человеческого влияния на природу. Главной фигурой в начавшемся движении в защиту природы становится немецкий профессор Конвенц. Он воскрешает понятие «памятника природы», принадлежащее  Александру фон Гумбольдту, и становится яростным  пропагандистом защиты природы.  
     Идеи Конвенца  в России подхватил академик Бородин. Он не скрывает своего восхищения перед Конвенцом и дает высокую оценку его деятельности, видя в ней поучительный пример того, каких результатов может достигнуть   человек,  фанатически преданный  своей идее.
    А в Лагодехах живет свой Конвенц – Людвиг Млокосевич. В 1898 году, в те же годы что и Конвенц в Германии,  67- летний житель Лагодех пишет письмо министру зоологии России А.А.Штрауху (приводится с сокращениями - автор):
«Лагодехи, 1.ХП.1898
  Милостивый Государь Александр Александрович,…уже давно я преследую один вопрос, ниже я излагаю все его подробности; он мне кажется довольно животрепещущим… Я здешний старожил и вижу что делается, помню, что было, знаю, что есть и представляю себе, что будет … Прежде в одном гаю за какие-нибудь полтора часа можно было убить красного зверя штук 30. Теперь же охотники охотятся часто по несколько дней и возвращаются с пустыми руками и жалуются, что зверя не стало, что тот куда-то скочевал. В таком же размере уменьшается и птица….».
     Будь его воля, он вообще бы запретил охоту. Ведь охота не более чем дурная склонность, считает он, такая же вредная для человека страсть, как курение или пьянство, так как уничтожает великолепный дар природы - жизнь.   Сам он давно не охотится, предпочитая любоваться зверушками на воле и с болью вспоминая, каким был поначалу, по приезде на Кавказ, заядлым охотником. 
      «И потому я вижу эту грустную картину скорого будущего, - пишет  он министру, - как здешние оазисы редчайшей жизни превратятся  в скучнейшие пустыни и целые страницы интереснейшей зоологии погибнут для потомства навсегда».
     Первым в мире осознавший богатство и хрупкость природы Лагодех, он приглашает к себе  всех,  кто, по его мнению, профессионально сможет оценить уникальность ущелья. И к нему, завороженные его рассказами, заинтригованные его славой,  его бескорыстием и гостеприимством, едут  ученые и путешественники, искатели впечатлений и туристы.  Профессор Юрьевского университета Н.И.Кузнецов, сотрудник этого же университета Фомин, управляющий Боржомским ущельем, ученый П.З. Виноградов-Никитин,  ботаник из Юрьева Б.Гриневецкий, сотрудники Тифлисского ботанического сада, кандидат Московского университета Кашкин, А.П.Семенов-Тян-Шанский,  орнитолог Динник, ботаник Медведев. Энергия, любовь, преданность Млокосевича делу защиты всего живого вызывает  симпатию его гостей. Он умеет убеждать – и число сторонников его идеи заповедания ущелья растет.
    До самой смерти, наступившей в 1909 году, почти полвека своей жизни, неистовый лагодехский Конвенц  жил одной идей – сохранить в первозданности Лагодехское ущелье.
    Он умер, не дожив до объявления  ущелья заповедным,   всего трех лет.
       
                  Елим Павлович Демидов Принц Сан Донато:  Невольный защитник 

      Каким уж образом один из богатейших людей России уральский горнопромышленник Елим Демидов прослышал о Лагодехах – неизвестно.  В воинском полку, как и во всех полках Кавказской армии,  была  специальная охотничья команда, которая  добывала для полковой кухни мясо диких животных.   Наверное, кто-то из служивших в Лагодехах солдат или офицеров рассказал  Демидову   о богатом красным зверем местечке и тот, большой любитель охоты,  загорелся желанием  заполучить Лагодехское ущелье для своих охотничьих затей. Сделать это было несложно:  кому-кому, а  Елим Демидову, егермейстеру  двора Его Императорского Величества, вряд ли кто-то посмел бы отказать в прошении.
    В 1903 году казна сдала ущелье в аренду Демидову.
    Млокосевич, оставивший к этому времени должность лесничего, встревожился: что ждет лагодехскую природу? Как с ней обойдется  приближенная к Императору особа и владелец многомиллионного состояния?
  Демидов к делу отнесся основательно. В Лагодехах, на той же улице, где жил  Млокосевич, метрах в пятистах южнее от  его усадьбы, он построил свою охотничью резиденцию – одноэтажный  деревянный дом. Недалеко от  дома, по соседству с воинскими казармами,  построил жилье для управляющего охотой и десяти человек стражи.
     В стражу  взял тушин, которые были самыми умелыми на Кавказе  охотниками и особо славились своим невпревзойденным искусством лазать по скалам и преодолевать  непроходимые горные чащи. Млокосевич знавал тушин по прошлым годам. Почти каждую зиму они пробирались в лагодехские горы немалыми группами, устраивались там на зимовку, добывая за зиму огромное количество туров, оленей, кабанов и другой крупной дичи.  Никто не знал так хорошо сокровенные уголки  лагодехских гор и повадки обитающего в них зверя, как пришлые тушины.
      Для пресечения незаконных охот на арендуемой территории Елим Демидов поставил на  западном склоне горы Нинигори и в ущелье  реки Мазым-чай  два сторожевых пункта с жилыми домами, где постоянно дежурили его егеря. Тушины обращались с нарушителями, мягко говоря, весьма строго. А после того, как убили одного из охотников, попытки незаконного проникновения на арендуемые территории прекратились вовсе.
     Ущелье, освобожденное от вмешательства человека, вскоре зажило своей естественной  жизнью. Животные  размножились в баснословных количествах.  Стада туров в 300-500 голов стали совершенно обыкновенным явлением; по горам, спускаясь до самых Лагодех,  бродили сотенные табуны серн. Туры и серны,  увеличившись в количествах, привели к небывалому росту числа закавказского барса (пантеры),  самого кровожадного хищника лагодехских гор. Специальных охот на пантеру не вели, но  даже при случайных встречах, вынужденные  к обороне, егеря убивали по  одной, а иногда и по две-три пантеры в год. 
        Дикий кабан, который раньше прятался от человека в самых глухих уголках ущелья,  заполонил буквально все лесные чащобы и часто забредал в огороды лагодехцев. Чрезвычайно размножилась куница, встречавшаяся в  годы, предшествовавшие демидовской аренде,  все реже и реже. 
    Посещал ли сам Демидов когда-либо Лагодех – неизвестно.  Если и посещал, то крайне редко. Да и до Лагодех ли было этому  чрезвычайно занятому человеку, если он и на свои-то уральские заводы за всю свою жизнь  смог выбраться всего три раза? И дорога  в те времена от Санкт-Петербурга до Лагодех была немалой. Неделю в один конец и  столько же – обратно. А вот младший брат Елима в Лагодехах был  и убил здесь за   7 дней охоты  двадцать два тура, восемь серн и одну косулю. Похоже, что это была и вся та плата, которую заплатило ущелье за время своего небывалого благоденствия.
      Что могло двигать Демидовым, когда он взял под свою защиту Лагодехское ущелье? 
      На переломе веков в Европе признаком просвещенности и прогрессивности, своего рода модой, стало считаться милостивое отношение к дикой природе, забота о ее сохранении. Состоятельные европейцы брали  в аренду участки дикой природы и  устраивали на них станции для защиты птиц, приюты для альпийских растений.
      Елим Демидов был европейцем - и  по духу, и по образу жизни. Знал несколько языков, подолгу проживал в Европе. Даже по внешним признакам он старался не отличаться от знатных европейцев. Для звучности и авторитетности  носил  титул  Принца Сан-Донато, купленный в свое время вместе с имением одним из его предков за два миллиона у  Леопольда, великого  герцога  Тосканского. Стремлением Демидова следовать  прогрессивным в Европе идеям можно объяснить тот факт, что став временным хозяином  ущелья, Демидов  запретил  в нем все охоты, лишь единственный раз сделав исключение для родного человека. Возможны, конечно,  и другие версии.
    Как бы то ни было, Елим Демидов принц Сан Донато фактически ввел в Лагодехском ущелье заповедный режим, вольно или невольно оказавшись причастным к сохранению и защите его природных богатств. 
      Память о Демидове в Лагодехи осталась в виде названий отдельных мест заповедника.  На «лысых» горах, неподалеку от границы с Азербайджаном, есть «демидовские осыпи»  (русские лагодехцы говорят «осыпя», с ударением на «я»). На склоне одной из гор расположена  «Демидовская пещера».
    На улице  Важа Пшавела сохранился охотничий домик Демидова.
   Демидовские осыпи нанесены на топографическую карту Лагодехи 1990 года издания.

                                                              Последователи
 
      На смерть Млокосевича  некрологами отозвались «Лесной журнал», «Русское энтомологическое обозрение», издания Зоологического Музея Императорской Академии Наук,  Ботанического сада  Императорского Юрьевского Университета, газета «Закавказье».
      Все, кого Млокосевич успел заразить своей тревогой за судьбу Лагодехского ущелья, осознавали недостаточность  слов, пусть самых искренних и трогательных. Лучшим памятником   «маститому старцу из Лагодех» (А.П.Семенов-Тян-Шанский) могло стать  одно - воплощение его идеи, его мечты о заповедании ущелья в жизнь.
    
                                             Николай Иванович Кузнецов: Инициатор
      Дело возглавил профессор Юрьевского университета Николай Кузнєцов, крупнейший исследователь растительного мира Кавказа, знаменитый систематик, фитогеограф и геоботаник. Он знал Млокосевича лично, гостил у него в Лагодехах.  Был знаком с дочерью натуралиста Юлией, которая после смерти отца состояла в переписке с профессором, сообщая ему обо всём, что происходит с ущельем и вокруг него. 
          Лагодехские старожилы считают, что Кузнецов был  влюблен в Юлию.
          В 1898 году  Кузнецов в Лагодехах, у Млокосевичей. Ему тридцать два, ей двадцать шесть. На дворе бушует весна, гремят грозы, рвут на части черное  небо ослепительные молнии. Молодая  женщина тщетно пытается скрыть от гостя блеск своих восторженных глаз. Петербуржанин, ученый, человек из другой жизни, он будто комета, случаем залетевшая в ее скромный дом. А Кузнєцов с восхищением смотрит на Юлю. Она настоящая амазонка: без труда взбирается на горы,  преодолевает бурные речки, лазит по деревьям, стреляет, скачет  на лошади, смела, вынослива, и,  вместе с тем, - поражающие познания в ботанике и зоологии, владение несколькими языками, природная аристократичность. Лед и пламя.  Разумность Европы соединилась в Юле  с дикой естественностью Кавказа. У нее с Николаем общая любовь – цветы и растения, о них они могут говорить часами. Днем Юлия отправляется с гостем в самые отдаленные  уголки ущелья, показывая разведанные ею ботанические богатства, а вечерами  гость с замиранием слушает рассказ девушки о том,  как в свои 17 лет она,  первой из женщин в мире, отправилась с отцом и братом на штурм Большого Арарата.     
   Страсть и настойчивость, с какой Кузнєцов взялся воплощать в жизнь мечту Юлиного отца о заповедании Лагодехского ущелья, могут косвенно подтверждать легенду о его любви к девушке. Как и тот факт, что один из эндемов Лагодехского ущелья он назвал ее именем - Примула Юлии. Но с другой стороны, зажигательным и упорным Кузнецов был во всех своих начинаниях, а называть открытия  именами первооткрывателей – давняя  научная традиция. Да и был Кузнецов в то время женат, а дома его ждали жена и маленькая дочь.
      Как бы то ни было, 24 ноября 1910 года Николай Иванович Кузнецов  представил в Императорскую Академию Наук  докладную записку под названием «Лагодехское ущелье, как памятник природы, подлежащий охранению».
      В Лагодехском  ущелье, пишет профессор, нашли себе приют некоторые растения, до сих пор только в этой местности земного шара и найденные - пион Млокосевича, Примула Юлии, Леонтица Смирнова, Генциана лагодехская Целый ряд других реликтовых и травянистых растений кавказской флоры изредка встречаются и в других местностях Кавказа, но для большинства для них Лагодехское ущелье – это locus classicus, место классического проживания. 
        Величественный клен (Acer insigne), почти истребленный на Кавказе, случайно cохранился в Лагодехском ущелье, быстро размножается во влажном климате ущелья и мог бы отсюда  легко распространиться дальше  по лесам Восточного Закавказья. К сожалению, отмечает автор записки, ценные  свойства древесины клена послужили причиной к его беспощадному истреблению и от бывшего довольно широкого его распространения по Кахетии случайно сохранились лишь жалкие остатки в Лагодехском ущелье. Из ценных пород в ущелье еще уцелели  заросли грецкого ореха, тисса и медвежьего ореха, но и они рискуют исчезнуть под топором лесоруба.
     Наступление человека на природу  Лагодехского ущелья таит в себе  опасность потерять его первозданную природу и тем раз и навсегда лишить Кавказ целого раяда редких растений, считает Н.И.Кузнецов. За последние годы вокруг Лагодех возник целый ряд новых селений, увеличившееся население которых вырубает лес в окрестных ущельях и горах,  уничтожая прежде всего ценные породы; усиленная пастьба  скота мешает правильному лесовозобновлению. Если заселение пойдет дальше и будет распространено и на Лагодехское ущелье, то это приведет к гибели первозданной природы.
       В период таяния в горах снега и во время обильных дождей не сдерживаемые лесным покровом воды реки Лагодехор и других горных речек могут привести к гибели самих Лагодех и окружающих его селений  Ново-Михайловка и Ново-Алексеевка.  Селевые потоки  уже не раз уничтожали окрестные рощи, сады и огороды, а с заселением ущелья и  неизбежно следующей за этим вырубкой лесов в его вершинах  уничтожающее действие Лагодех-ора усилится во много раз.
     Лагодехское ущелье, поставленное под охрану и сделанное заповедным, представит собой ценный  национальный парк,  полагает автор, в котором могли бы быть сохранены для грядущих поколений необычайные редкости кавказского растительного мира. Запрет на  рубку и уничтожениея лесов привело бы к возобновлению редких древесных  пород Восточного Закавказья, которые отсюда, как из искусственного питомника, могли бы быть  распространяемы в другие местности Кахетии. 
   Завершая докладную, Н.И. Кузнецов предлагает Академии Наук  своевременно обратиться к Наместнику Его Императорского Величества на Кавказе с представлением о немедленном признании Лагодехского ущелья заповедным и о командировании летом 1911 года  специалиста для определения границ заповедного участка и выработки практических мероприятий по предохранению от истребления его  флоры.
         Императорская Академия наук поддержала Кузнецова, пообещав ему всяческую поддержку.

Академик Иван Парфеньевич Бородин: Отец русской экологии
   
      В отличие от Кузнецова академик И.П.Бородин не имел непосредственного отношения к Лагодехскому ущелью, но он сделал то, без чего инициатива Кузнецова могла бы  остаться незамеченной. Заслуга Ивана Парфеньевича Бородина перед Лагодехским ущельем состоит в том, что он изменил Россию, сделал ее такой страной, что не заповедать в ней уголки природы, подобные лагодехскому, стало невозможным.
    «Охрана памятников природы» (1910) - его материал, опубликованный в научных изданиях и  разошедшийся отдельной брошюрой  по всей стране, стал программным документом  природоохранного движения в России.
    Под влиянием человека, писал Бородин, первобытная природа тает «как воск от лица огня»,  девственные леса и степи отходят в область преданий, а вместе с ними исчезает ряд живых существ, животных и растений. Долг, обязанность людей сохранить в естественной обстановке хотя бы кусочки первобытной природы,  чем либо выдающиеся предметы ее. Это в интересах чистой науки, эстетики, педагогики, это нужно будущим поколениям.   Примкнуть к  движению  в защиту природы, охватившему Америку и Западную Европу,  - «… наш нравственный долг перед родиною, человечеством и наукой. …пора нам проникнуться сознанием, что важнейшими из них (памятников старины России – П.З.)  являются остатки той природы, среди которой когда-то складывались наша государственная мощь, жили и действовали наши отдаленные предки. Растерять эти остатки было бы преступлением…. Мы являемся обладателями в своем роде единственных сокровищ природы. Это такие же уники, как картины, например, Рафаэля, - уничтожить их легко, но воссоздать нет возможности».
    Благодаря Бородину в общественном сознании России утвердилось новое отношение к дикой природе – как к невосполнимой ценности. Право дикой природы на существование  зависит  не от ее практической пользы, а возникает  в силу самого факта ее существования. Не тронь и сохрани данное Богом – таков пафос природоохранной философии академика Бородина. Страна, в которой доселе дело защиты памятников природы держалось на энтузиазме отдельных лиц,  - Фальц-Фейна в Аскании-Нове, Млокосевича в Лагодехах, Шелковникова в Геок-Тапе,  Карамзина в Бугурусланском уезде Самарской губернии – должно стать предметом государственной заботы.
     По предложению Бородина в марте 1911 года при Императорском Русском Географическом Обществе была учреждена Постоянная Природоохранительная Комиссия, в которую как из рога изобилия посыпались предложения по учреждению в разных местах страны, в том числе  в Лагодехах,  «защитных участков» природы.
    Вся информация стекалась в конечном итоге к  Бородину.
    Когда Юлия Млокосевич сообщила профессору Кузнецову  об угрозе Лагодехскому ущелью быть отданным в распоряжение стоявшему в Лагодехах Кубанскому полку, Кузнецов немедленно обратился  с прямой просьбой о помощи к академику И.П.Бородину, а тот – в Кавказский Отдел Императорского Русского Географического Общества   с поручением проверить слухи  и принять необходимые  меры.
   Знал академик И.П.Бородин о моей малой родине, знал и делал все от  него зависящее для сохранения ее природных богатств.
   В сегодняшнем заповедном статусе Лагодехского ущелья есть и его доля – души, тревог и натуги.
   

                                       Дмитрий Иванович Сосновский
   В июне 1911 года Николай Кузнецов с сыном Игорем выехал из Юрьева в Санкт-Петербург, откуда 2-го июня направился  скорым поездом в Тифлис, чтобы по поручению Императорской Академии Наук выступить там на заседании Кавказского Отдела, посвященного охране памятников природы Кавказа.
    В Тифлисе Кузнецову не нужно никого убеждать – ни относительно охраны памятников природы вообще, ни Лагодехского ущелья, в частности. Вокруг юрьевского профессора собрались  единомышленники:   сенатор Э.А.Ватаци, главный ботаник Тифлисского ботанического сада А.В.Фомин, сотрудник сада Д.И.Сосновский, Юлия Млокосевич,  помощник лесничего в Лагодехах Виктор Млокосевич, родной брат Юлии. Выступление Кузнецова в защиту Лагодехского ущелья вызывает полную поддержку членов Отдела.
   Усилия Кузнецова особенно близки сотруднику Тифлисского Ботанического сада Дмитрию Ивановичу Сосновскому. Он давно и тщательно изучает флору ущелья и досконально знает проблемы ущелья. В марте 1911 года по поручению Комиссии по охране памятников природы на Кавказе он отправился в Лагодех, чтобы собрать свежий материал для своего выступления на июньском собрании Кавказского Отдела.  Его доклад  «Лагодехское ущелье, как предмет охраны», прозвучавший на этом собрании, был главным на собрании.
        Давая  ботаническую характеристику ущелья, Сосновский напомнил  о  Млокосевиче, который  посадил у входа в ущелье на своей земле Павловнию (Pawlovnia imperialis), и которая там вполне натурализовалась, распространившись на несколько верст вверх по ущелью.
    Научное значение Лагодехского ущелья  как памятника природы   несомненно, говорит Сосновский. С одной стороны, ущелье представляет собой типичный участок вымирающей кахетинской растительности, а с другой стороны, это место, где нашли приют угасающие реликтовые формы.
   И место это рискует быть потерянным для потомков навсегда.  
   Альпийские пастбища на склонах Хочал-дага отведены в пользование лезгинам-джурмудцам, а низовые части ущелья приблизительно с августа- месяца сдаются лезгинам под зимние пастбища. В местах продолжительного стояния баранты скопляется огромное количество навоза, отчего места эти покрываются буйными зарослями крапивы, а чрезмерное унавоживание почвы влечет за собой уничтожение редкого вида  Leontice Smirnowi.
    Из-за незаконных порубок гибнет множество деревьев. Почти всякий отправляющийся в лес за валежником, считает своим долгом попутно срубить дерево. Зачастую огромные, обхвата в два, экземпляры величественного клена вырубаются для изготовления чашечек, причем в дело идет по большей части обрубок ствола аршина на два длиною, остальная же часть дерева остается неиспользованной. Докладчику приходилось видеть гигантские экземпляры липы, срубленные с единственной целью достать гнездо диких пчел.
   Зимою во время бескормицы лезгины кормят скот омелой и плющом и, чтоб  достать их, не задумываясь,  валят огромные столетние деревья. Блуждающий по лесу скот обгрызает молодые деревца, вытаптывает и поедает молодые сеянцы.
   Громадный ущерб доставляют ежегодные низовые пожары, возникающие из-за того, что  пастухи поджигают мертвый покров в лесу. Кроме того, здесь, как и во многих других местностях Кавказа, существует пагубный обычай разводить костры у подножья деревьев, что также влечет за собой  уничтожение могучих деревьев.
   Хищническая рубка и пастьба скота – два главных врага Лагодехского ущелья. Если их не остановить, прекратится естественное лесовозобновление, вымрут эндемичные формы, из-под леса обнажатся каменистые горные склоны, почва смоется дождями, и тогда, не сдерживаемые больше лесом, селевые потоки низринутся со склонов гор, чтобы похоронить под собою все живое.
      Угрозу флоре ущелья представляют и вполне цивилизованные садоводы-промышленники.  В погоне за прибылью только один Сад Кессельринга выписывает из Лагодех сотни экземпляров эндемичного Пиона Млокосевича, Примулы Юлии и Генцианы лагодехской, которые затем расходятся по всему миру. Если не принять правил, регулирующих вывоз из ущелья эндемиков, они могут окончательно исчезнуть, заканчивает свое выступление Д.И.Сосновский
    Прошло два года.
  18 июля 1913 года в соединенном заседании Кавказского Отдела Императорского Русского Географического Общества и секции географии ХШ съезда Русских Естествоиспытателей и Врачей в г. Тифлисе снова выступает Дмитрий Сосновский. В зале высокий гость – профессор Конвенц из Германии. Кавказскому отделу  есть  чем  гордиться. Кавказский край  стал полноценным участником мирового природоохранного движения.  Всего лишь за два года  здесь признаны заповедными   роща эльдарской сосны,  сосновая роща в Пицунде, роща итальянской сосны близ с. Наджвия,  Мазитское ущелье в Арешском уезде,  Телетский заказник близ Тифлиса и, конечно же,  главная гордость кавказской природы - Лагодехское ущелье.
   .
                                       Юлия и Виктор Млокосевичи
    Сестра и брат, рожденные и выросшие в лесу. Лес защищают не только на уровне убеждений, но и на уровне инстинкта, как среду своего естественного обитания.   Усадьба отца, на которой они продолжают жить после его смерти, расположилась у самого входа в Лагодехское ущелье.  Пройти кому-либо в лес незамеченным почти невозможно.
     Раньше они защищали ущелье, как могли: убеждая неразумных поселян, взывая к их совести и жалости. Сейчас, после заповедания ущелья,  они не одиноки, за ними  закон и сила - государственные институты и влиятельные люди в Тифлисе и Санкт-Петербурге.
    Виктор состоит в переписке с сотрудником Тифлисского ботанического сада Дмитрием Сосновским и своевременно сообщает ему о состоянии охраняемой территории. У Юлии старая дружба с профессором Николаем Кузнецовым, она отправляет ему ботанические сборы и рассказывает о лагодехских новостях 
      В октябре 1912 года она отправила Кузнецову письмо, в котором сообщала, что будто бы лагодехским лесничим получено предписание об отдаче Лагодехского ущелья на сруб квартирующему в Лагодехах полку для производства военных учений  и стрельбы. «Будто бы» в письме не случайно: в описываемое время, по словам Юлии, стоит не целый полк, а лишь один 6-ой Кубанский пластунский батальон, имеющий достаточно места для военных упражнений. Да и брат Юлии Виктор, работающий в лесничестве, должен был бы знать о таком предписании,  и  Юлия тогда бы  писала об этом, как о достоверном факте, а не как о слухах. В данном случае показательна та готовность, с какой Юлия и ее брат бросались в защиту ущелья, при малейших признаках опасности поднимая на ноги своих влиятельных друзей


                                                    Кавказская администрация
    Движение в защиту памятников природы быстро достигло Кавказа.
    Главным органом, сосредоточившем в себе все функции по выбору, учреждению и действительному охранению заказников на Кавказе,  становится Кавказский Отдел Императорского Русского Географического Общества, а душою всего этого дела – сенатор, бывший харьковский губернатор Эммануил Александрович Ватаци. После назначения на Кавказ он получает здесь должность помощника  по гражданской части Наместника Его Императорского Величества и всячески, не по долгу, а по велению сердца,  способствует любым мерам по защите местной природы. В самой гуще природоохранного движения, он  неоднократно председательствует на собраниях в Кавказском Отделе.
    За месяц до того, как Кузнецов подал докладную в Академию наук, в ноябре 1910 года, на Кавказе была объявлена заказником роща Эльдарской сосны. И здесь не обошлось без Людвига Млокосевича.  
         Лагодехский натуралист, время от времени будоражащий научный мир своими громкими открытиями, заставил вспомнить о себе в очередной раз. В одно из своих путешествий по Закавказью он открыл  рощу неизвестной науке сосны, очень похожей на пицундскую. Сосну, по месту ее обитания – в Эльдарской степи на юго-востоке Закавказья – назвали Эльдарской. Роща, открытая Млокосевичем, насчитывала около двух тысяч деревоьев,  и располагалась  почти на двухкилометровой высоте северного склона огромного массива Эльяр-оуги, возвышавшегося посреди обширных степных пространств на правом берегу реки Иоры.
     Графиня Прасковья Сергеевна Уварова – так звали забытую сегодня энтузиастку зеленого движения на Кавказе, первой подала  мысль  о необходимости сохранения Эльдарской рощи. Наместник Его Императорского Величества на Кавказе  граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков поддержал графиню и объявил рощу заповедной. Администрация края выделила деньги на охрану, для стражников построили  двухэтажный домик, деревья пронумеровали и нанесли на план, саму же  рощу, в наиболее её доступных местах, обнесли забором. Графиня Уварова вошла в историю русского природоохранного дела, как человек, с чьей светлой мысли  начало свое  летоисчисление  заповедное дело на Кавказе.
   Э.А.Ватаци и Кавказский Отдел Географического Общества приветствовали возбуждение Н.И.Кузнецовым вопроса об охране Лагодехского ущелья. Как только стало известно о его докладной в  Академию Наук, Отдел  обратился к администрации края с  предложением   о прекращении бесплатного отпуска из него леса  жителям урочища Лагодехи.
   Закрутились бюрократическая машина.  При Кавказском отделе  была образована Комиссия по охране памятников природы на Кавказе, в состав которой вошли А.Х.Роллов, Ю.Н.Воронов, А.Н.Казнаков  и Р.Г.Шмидт; кроме того, в Комиссию были приглашены Д.И.Сосновский и помещик Александр Борисович Шелковников из селения Геок-Тапа Арешского уезда Елизаветпольской губернии (неподалеку от нынешнего Евлаха в Азербайджане). Последний был  включен в Комиссию не случайно. Шелковников, подобно Млокосевичу, разбил при своей усадьбе ботанический сад и деятельно заботился о признании заповедными озера Гек-Гель и участка на хребте Боз-даг в своем уезде. Была свежа и память о его отце, образцовом администраторе края, который в бытность свою начальником Закатальского округа, распорядился высадить ореховую аллею от Лагодех до Нухи.
          Комиссия признала необходимым выдвинуть вопрос о признании заповедными нескольких участков на Кавказе, в  том числе и Лагодехского ущелья,  и обратиться с ходатайствами в соответствующие инстанции. Распорядительный комитет Отдела одобрил предложения Комиссии,  обращение было расписано на  Уполномоченного Главноуправляющего Землеустройством и Земледелием на Кавказе. Тот в  свою очередь обратился с докладом за № 3996, в котором просил о прекращении бесплатного отпуска леса поселянам урочища Лагодехи в нагорной части Чиаурской лесной дачи и о возбуждении перед .Главноуправляющим Землеустройством и Земледелием ходатайства о признании в законном порядке нагорной части Чиаурской лесной части в Лагодехском лесничестве заповедной. В состав этой новой заповедной дачи должно было входить Лагодехское ущелье, то есть бассейн реки Лагодех-ор и Анцаль-ор, площадью около 3500 десятин.
  30 апреля 1912 года и.д. Наместника Его Императорского Величества на Кавказе генерал от инфантерии Николай Павлович Шатилов одобрил доклад о признании  территории Лагодехского ущелья заповедной.
    Что последовало за одобрением доклада? Был ли подписан какой-то официальный документ Наместника об объявлении ущелья заповедным?  В случае с  Эльдарской рощей это было, как пишет Н.И.Кузнецов (1913), Распоряжение Наместника. Было ли аналогичное Распоряжение относительно Лагодехского ущелья? К сожалению, мне удалось разыскать  только  приведенное выше упоминание об одобрении доклада Н.П.Шатиловым.
    С определенными оговорками  30 апреля 1912 года   можно считать днем официального рождения Лагодехского заповедника.

                                     Анна Млокосевич:  3 года спустя

      7 декабря 1915 года в годовом собрании Русского Энтомологического Общества в Петрограде выступает дочь Людвига Млокосевича Анна. Энтомолог, этнограф и художник, она делает сообщение о лесе Лагодехского ущелья и обитающих в нем  насекомых.
        Члены собрания внимательно и благодарно слушают дочь человека,  тень которого незримо витает над залом.  Каждое слово, что несется с кафедры в зал - Пион Млокосевича, Шмель Млокосевича, Примула Юлии, Лагодех, Лагодех-ор, Лагодехское ущелье – отзывается в памяти научной публики воспоминаниями о яркой жизни и самоотверженной борьбе именитого лагодехца за  сохранение уникального ущелья.
    Общее настроение выразил А.П.Семенов-Тян-Шанский, поблагодаривший Анну за ее доклад и напомнивший, что знакомством с Лагодехским ущельем  научный мир должен быть обязан покойному Людвигу Францевичу и его семье. А также позволил выразить надежду, что совсем скоро заповеданное Лагодехское ущелье превратится  в роскошный национальный парк.
     Никто из присутствующих в зале не подозревал тогда, что всего через два года  Россия погрузится в кровавый мрак, Грузия утонет в неразберихе гражданской войны, а заповедник, вмиг ставший бесхозным,   подвергнется невиданному разору.
      Природа  ущелья начнет возвращаться  в свое первобытное состояние  с приходом  к власти Сталина. В годы его правления заповедник обнесут колючей проволокой и будут беспощадно наказывать браконьеров.  Стальной Иосиф сыграет для Лагодехского ущелья ту же роль, что и  Демидов - жесткого, но эффективного охранителя.
       Однако  это уже совсем другая история.   

                                                                 Послесловие
      Людвиг Францевич Млокосевич умер 5 августа 1909 года на берегу реки Джурмут-ор неподалеку от села Чорода в Дагестане. В 1989 году на месте его смерти в честь «русского кунака» своего  деда местный житель Омар Сулейманов установил памятный камень.
     3 августа 2002 года  решением Сакребуло (городской совет народных депутатов – автор) города Лагодехи Людвигу Францевичу Млокосевичу посмертно присвоено  звание «Почетного гражданина Лагодехи».
     10 июля  2003 год  Лагодехским районным судом зарегистрировано  «Общество Людвика Млокосевича».
    Юлия Людвиговна Млокосевич долго жила на усадьбе отца, занималась опытами, ботанизировала в окрестностях Лагодех, а затем, по слухам, поселилась где-то под Баку, где занималась научными исследованиями по одомашниванию куроподобных птиц. Дата и место смерти Юлии Млокосевич неизвестно.
     Анна Людвиговна Млокосевич после революции жила и работала в Ленинграде. Дата и место смерти неизвестно.
     Виктор Людвигович Млокосевич погиб в 30-х годах прошлого века. По официальной версии – сорвался с горной кручи в  ущелье. Родственники уверены, что в смерти виноваты браконьеры,  убившие  бескомпромиссного  лесничего и  сбросившие его в ущелье. 
      Николай Иванович Кузнецов создал своего рода «общественный институт» изучения флоры Кавказа, важнейшей работой которого явилось издание в 1901-1916 годах 45 выпусков “Flora cаcasiсa critica”.  После революции Н.И.Кузнецов работал профессором Географического института в Ленинграде, был соавтором проекта перспективной сети заповедников  в  СССР.   Умер 22 мая 1932 года в Ленинграде.
      Иван Парфеньевич Бородин после революции 1917 года избирался вице-президентом Академии наук, провел подряд три съезда Всесоюзного ботанического общества.  Умер в 1930 году в Ленинграде.
   Дмитрий Иванович Сосновский навсегда связал свою судьбу с Кавказом. В советские годы  стал доктором наук, получил звание действительного члена Академии наук Грузинской ССР, был награжден  Орденом Ленина, Знаком Почета и двумя медалями.  Умер  20 апреля 1953 г.
     Елим Павлович Демидов принц Сан Донато застал  1917 год в качестве русского посла в Греции, на родину не вернулся. Умер в 1943 году, похоронен в приходе русской православной церкви в Афинах..
    Сенатор Эммануил Александрович .Ватаци в 1915 году вышел в отставку и поступил на частную службу к нефтепромышленнику Лианозову. Умер в 1920 году.
     Николай Павлович Шатилов, помощник по военной части наместника на Кавказе графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова, отозван в 1913 году  с Кавказа в связи с новым назначением, но спустя 4 года вышел в отставку и  вернулся в Тифлис, где  умер весной 1919 года.
     Илларион Иванович Воронцов–Дашков, Наместник Его Императорского Величества  на Кавказе с 1905 по 1915 год, главнокомандующий войсками  Кавказского военного округа и войсковой наказной атаман Кавказских казачьих войск, умер  15 января 1916 года в Алупке.
    Графиня Прасковья Сергеевна Уварова, археолог, профессор, почетный член Петербургской Академии Наук, не приняла революцию и  покинула Россию. Умерла 30 июня 1924 года в югославском местечке Добра.
       Лагодехское ущелье продолжает жить своей заповедной жизнью


                                              Список литературы
1. Бородин И.П. Охрана памятников природы //Труды Ботанического сада Императорского Юрьевского университета. - Юрьев, 1910, т.ХI,  вып.4,  с.297-317

2. Гриневецкий Б. Поездка в Кахетию летом 1900 года//Труды Ботанического Сада Императорского Юрьевского Университета.  - Юрьев, 1901, том 2,  с. 217-225.

3.  К заповеданию Лагодехского ущелья// Известия Кавказского отдела Императорского Русского Географического Общества, томХХП,  вып.1,  с.74-75.

4. Кузнецов Н.И. Лагодехское ущелье, как памятник природы, подлежащий охранению (Приложение к Протоколу Физико-Математического отделения 24 ноября 1910 г.) // Известия Императорской Академии Наук.  - Санкт-Петербург, 1911, №1,  с. 20-23.

5. Марков Е.Л. Охотничье-промысловые животные Лагодехского заповедника. - Тбилиси: Издательство Грузинского филиала АН СССР, 1938. - 92 с.

6. Материалы для истории научной и прикладной деятельности в Россиии по зоологии и соприкасающимся с нею отраслям занания, преимущественно за последнее тридцатипятилетие (1850-1888 г.), собранные Анатолием  Богдановым, Председателем Зоологического Отделения Общества. Том третий // Известия Императорского Общества Любителей Естествознания, Антропологии и Этнографии, состоящего при Императорском Московском Университете,  т.LXX,  Труды Зоологического Отделения Общества, т.VI. – Москва: Типо-литография Высочайше утвержд .Т-ва Н.Н.Кушнеревъ и К., 1891 ( Автобиография Л.Ф.Млокосевича).

7. Материалы к вопросу об охране памятников природы на Кавказе// Вестник Тифлисского Ботанического Сада. -  Тифлис, 1912,  вып. 44, с. 41-58.

8. Охрана памятников природы// Труды Ботанического Сада Императорского Юрьевского Университета. - Юрьев, 1912, т. ХШ, с. 272.

9.  Сосновский Д.И. Лагодехское ущелье как предмет охраны// Известия Кавказского Отдела Императорского Русского Географического Общества. -  Тифлис: Типография Козловского, 1911-1912,  том. ХХ1,  с. 242-247.

10. Сосновский Д.И. Охрана памятников природы на Кавказе//Записки Кавказского отдела Императорского русского географического общества. - Тифлис: Типография Козловского, 1913, книжка ХХYШ, выпуск 3-й. - 12 с.

11. Элис М.Котс. Охотники за растениями. Истинная история пионеров , их поиски, открытия от Ренессанса до 20-го столетия. – Лондон, Вашингтон, Вена ,без даты (рукописная копия).
 
12.Hryniewiecki B. Ludwik Mlokosiewicz// “Wszechswiat”, Warszawa, 1950, s. 136-139.
                                   
13 Hryniewiecki B. Ze wspomnien podroznikov. -  Warszawa, 1958, s.168-182.
     


       От автора. Настоящая публикация представляет собой главу из моей книги «Лагодехи. Очерки русской ис

Частичное или полное копирование материалов с портала «Georgia : Грузия» разрешается
только с письменного согласия главного редактора портала.

 Rambler's Top100 www.nukri.org